По нашим расчетам, интервал, к которому должна стремиться цена на нефть, это 20-25 долларов в текущих долларах. С учетом инфляции он может быть чуть-чуть больше. Средняя цена с учетом нынешних 38 – это где-то примерно 30-32. Соответствует. А дальше мы говорили, что по итогам года цена отношения рубля к доллару должна быть 50-55. Сегодня – 30. Значит, средняя получается
где-то в районе 45. Прогноз на следующий год, который подготовила компания НЕОКОН в рамках своей программы по обеспечению экономической информации малого и среднего бизнеса, и там мы говорили, что по нашим расчетам, интервал, к которому должна стремиться цена на нефть, это 20-25 долларов в текущих долларах. С учетом инфляции он может быть чуть-чуть больше. Средняя цена с учетом нынешних 38 – это где-то примерно 30-32. Соответствует. ( доллар | прогнозы – 45-55 рублей – это ориентир, который обсуждается в Минфине ). А дальше мы говорили, что по итогам года цена отношения рубля к доллару должна быть 50-55. Сегодня – 30. Значит, средняя получается где-то в районе 45. Как бы тут у Минфина пессимистический сценарий. Средняя по году цена – 55. То есть по итогам может быть и больше. А что касается бюджета, то надо сказать сразу – то, что его надо перечитывать, было понятно еще до того, как президент его подписал. Это просто нонсенс – когда у вас бюджет со средним значением 95. Вы поймите, есть бюрократическая машина – у нее жуткая инерционность. И она начала работать еще до того, как этот кризис стал в России заметен. Начался он довольно давно, но заметен стал в сентябре-октябре. По ряду причин. И в результате машина должна была отработать. Если бы президент наложил вето на закон о бюджете, это был бы грандиозный политический скандал. Но сейчас Минфин хочет эту тему прикрыть тихо. Но вместе с тем, конечно же, возникает целая куча разных нелепостей, в том числе из-за которых страдают граждане и предприниматели. Потому что когда первый зампред ЦБ Улюкаев начинает говорить о том, что у нас девальвации нету, а есть только расширение границ коридора, и что, конечно же, рубль сильно падать не будет, ну, это… вот что делать, если у вас бизнес? Маленький, небольшой, у вас нет аналитического центра. Что вам делать? Куда бежать? Где получать информацию? Когда вам откровенно вроде бы сказали. Ну если ты не хочешь говорить вслух, ты молчи хотя бы. Когда у вас есть выбор, поддерживать социальные расходы бюджета или экономику и через нее совокупный спрос, то лучше поддерживать экономику. Но тут есть разного рода проблемы, связанные с тем, что инфляция все-таки растет, прежде всего инфляция издержек, потому что у нас кризис ликвидности. Мы попали в 90-е годы, я об этом уже говорил. Мы возвращаемся в 90-е годы. А в 90-е не монетарная инфляция, то есть не избыток денег, а у нас была инфляция издержек, связанная с тем, что предприятия не могли взять дешевый кредит. Это такая специфика российских монетаристов – зажимать денежную массу. Объяснить, почему сжатие денежной массы должно уменьшить инфляцию, они не могут. Эксперимент показывает, что сжатие денежной массы инфляцию увеличивает. Ровно по тому механизму, о котором я сказал. Увеличивается стоимость кредита. И что с этим делать, абсолютно непонятно. По нашим расчетам оптимистическим, той же самой компании НЕОКОН, дефицит бюджета будет 15% ВВП. Это очень много. Это оптимистическая оценка. А может, даже больше. по доллару будет инфляция, довольно высокая. У нас сейчас ключевая точка – апрель-месяц. У нас спад, связанный с тем, что мы потеряли источники финансирования  Потому что в США дефицит бюджет заложен 1,2 триллиона. И в этом смысле я не исключаю, что в номинале цена на нефть действительно будет 42. Хотя если пересчитать на нынешние цены, будут те же самые 20-25. А вот сколько будет рубль к
доллару, это вообще вещь невычислимая, потому что будет зависеть от колоссального количества причин. Например, от объема тех доходов, которые мы получаем. Я хочу сказать, что у государства еще есть ресурс увеличивать свои золотовалютные резервы. Например, вернуться к стопроцентной продаже валютной выручки. Я могу вас уверить – мы при этом очень много получим денег, которые сейчас утекают сквозь пальцы. Предприятия должны будут возвращать, а получать обратно по фиксированному курсу смогут только по зафиксированным контрактам. А сейчас они вывозят валюту, просто не ввозят ее в страну, делают с ней все что угодно. У нас сейчас ключевая точка – апрель-месяц. У нас спад, связанный с тем, что мы потеряли источники финансирования внешние. Их было два. Первый – это внешнеэкономическая конъюнктура. Это цены на нефть, на газ, на металлы и так далее. И второе – это кредиты иностранных банков. До Нового года мы потеряли кредиты иностранных банков. Они стремительно падали. Собственно, началось все в марте 2008 года, когда в США рухнула система оценки рисков финансовых. И банки стали ужесточать условия кредитования. В мае-июне мы это впервые почувствовали. В августе это усилилось. И совсем это усилилось в сентябре-октябре. С сентября в апреле наша экономика скатится к экономике 98-го года. То есть наш ВВП официально вырос в два раза, в реальности процентов на 30, а может, даже на 40. К апрелю из этих 40% мы 25% съедим. То есть, иными словами, почти весь результат путинского президентского правления мы за эти полгода – с октября по апрель – потеряем.  начали падать цены на нефть мировые, но почувствовали мы это только сейчас. Потому что лаг есть трехмесячный поступления этих денег. Минимум будет где-то в апреле. И в апреле наша экономика скатится к экономике 98-го года. То есть наш ВВП официально вырос в два раза, в реальности процентов на 30, а может, даже на 40. К апрелю из этих 40% мы 25% съедим. То есть, иными словами, почти весь результат путинского президентского правления мы за эти полгода – с октября по апрель – потеряем. Дальше у нас будет три варианта. Вариант первый – радикальная смена экономической политики. Очень условно – стиль примерно, как это произошло в сентябре 98-го года. Разумеется, с некоторыми добавками, потому что тогда цены на нефть мировые росли, сейчас они постепенно будут падать. И необходимо сделать то, что все восемь лет не делалось в нашей стране, а именно – создать механизм вложения денег в российскую экономику, в российскую промышленность. Восемь лет эти механизмы не создавались. А дальше у нас есть развилка – упав к апрелю, мы можем после этого начать подниматься, и где-то на 5-6% относительно апреля к концу года вырасти. Это будет видно, потому что 5-6%, грубо говоря, за два квартала, за полгода, это много. А можем точно так же продолжать падать и упасть еще на 5-6%. Но, к сожалению, я не вижу сегодня в российском руководстве готовности радикально менять экономическую политику. Но при этом нужно понимать, что те люди, которые с 2002-го года разрушали российскую финансовую систему и инвестиционную, я не думаю, что они готовы изменить свои действия. Более того – сильно подозреваю, что они вообще не склонны размышлять на эту тему. олигархические структуры в России это структуры, которые получают бюджетные финансовые потоки. Сегодня все, что можно, приватизировано. Может быть, будут достаточно сильные изменения, связанные с тем, что возможна новая приватизация. Ведь олигархи получили значительные деньги из бюджета под залог пакетов своих акций. Теоретически государство снова может начать их продавать. После того, как олигархи разорятся. До тех пор, пока в магазинах выгодно продавать бельгийскую и голландскую картошку, а не калужскую, рубль завышен. Именно поэтому рубль и падает. Но уж коли он падает, то через какое-то время будет выгодно продавать ее – калужскую картошку или липецкую. Далее – у нас фактически не существует отрасли по переработке отечественного сырья. Мы загубили систему сельхозкооперации, которая существовала. И в этом смысле легче закупать мясо в Аргентине, чем выращивать у себя. Сдать мясо или молоко на продажу крестьяне не могут. Не так много осталось крестьян, но все-таки пока остались. По этой причине с учетом падения рубля эта деятельность может стать осмысленной. Только нужно очень четко отдавать себе отчеты в рисках. Вот это действительно… Вообще говоря, именно в сельском хозяйстве и в некоторых других отраслях импортозамещения… например, много ли у нас производится зубной пасты? Все больше колгейты и прочие разные лакалюты. А вот что-то такое простое типа фтородента… Причем при попытках в аптеке попросить русскую зубную пасту нам говорят – «Вы знаете, это противоречит корпоративной политике нашей сети – покупать российского производства пасту». Но когда у вас эта паста будет стоить 500 рублей за тюбик, ее просто никто не будет покупать. Значит, тот, кто предложит зубную пасту более или менее приличную, может сильно выиграть. Казалось бы, сейчас самое время задуматься над тем, чтобы это сделать. Но еще раз повторяю – это не крупный бизнес. Это малый и средний бизнес. Он может стать крупным по мере продолжения кризисных процессов. Но это вполне реальная вещь. Единственная проблема – ровно та, о которой мы пытаемся думать: как представители малого и среднего бизнеса смогут защититься от того сумасшествия, которое творится наверху? Хотя бы понимать, что происходит. Причем не только у нас – и в Европе, и в США такое же сумасшедший дом. Такую же пургу несут руководители. Ровно потому что у них нету модели кризиса. Источник: Михаил Хазин, экономист, отвечает на ваши вопросы.  Обсудить статью на форуме
|